28.02.2009

Первые преобразования советской власти

 

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ О ПЕРЕХОДЕ К СОЦИАЛИЗМУ В РОССИИ

Политические противники большевиков считали захват ими власти в октябре 1917 г. чистой воды авантюрой, поскольку в стране трудно было найти убедительные предпосылки для перехода к социализму. Но для Ленина и его соратников здесь не было непреодолимого препятствия. Их уверенность в правоте своих действий основывалась на ясных (хотя и небесспорных) представлениях о состоянии мирового капитализма и перспективах социализма в начале XX века.

Во-первых, революция в России мыслилась как часть мировой, которая произойдет одновременно во многих (основных) развитых странах, и пролетариат более передовых государств окажет помощь тем, где капитализм был развит недостаточно. Во-вторых, хотя революция будет мировой, первоначально она произойдет лишь в нескольких или даже одной отдельно взятой стране. В-третьих, она будет не обязательно самой развитой, но той, где острее противоречия и больше взрывной потенциал. Такую страну Ленин называл «слабым звеном в цепи империализма», и Российская империя, по его мнению, была именно таковой. В-четвертых, начавшись в России, революция обязательно должна была продолжаться в других странах. В этой связи задача взявшего власть русского пролетариата – сделать все возможное, чтобы помочь, подтолкнуть мировую социальную революцию. В-пятых, для того чтобы продержаться до всемирной победы пролетариата необходимо не только ликвидировать крупную буржуазию и помещиков, но и не дать мелкой буржуазии, а к ней Ленин относил подавляющее большинство крестьян (т.е. российского населения), сорвать то движение к социализму, которое вождь связывал лишь с рабочим классом и беднейшим крестьянством и авангардом пролетариата – РСДРП(б). Таким образом, мировая социальная революция и обуздание мелкобуржуазной крестьянской стихии были двумя главными условиями, которые, по мнению большевиков, делали возможным строительство социализма в такой стране, как Россия, после взятия власти пролетариатом.

В 1917 г. эти расчеты не казались беспочвенными. Мировая война ухудшила социально-экономическое положение во всех европейских странах. Особенно напряженно было в воевавшей на два фронта Германии. Это вызвало невиданный ранее подъем рабочего движения, которое повсеместно выливалось в мощные стачки и забастовки, направленные против войны и ведущих ее правительств. Большевики были уверены, что вслед за Россией в одной из крупных стран Европы вот-вот произойдет взрыв, который вызовет цепную реакцию. Традиции пролетарской солидарности существовали со времен Первого Интернационала Маркса, и сознательные пролетарии должны были сказать свое слово, поддержать русских товарищей. Осенью 1917 г. большевики были уверены также в том, что революция в Европе – дело ближайшего будущего (недель или, в крайнем случае, месяцев), поэтому задача взявшего власть российского пролетариата – продержаться, пока не восстанут рабочие Запада.

В период, непосредственно предшествовавший приходу к власти, Ленин активно развивал марксову идею диктатуры пролетариата. В концентрированном виде эти представления российского вождя были изложены в одной из самых важных его работ – «Государство и революция», написанной в июле – августе 1917 г. Во-первых, между капитализмом и социализмом лежит переходный период, содержание которого – формирование социалистических отношений. Во-вторых, диктатура пролетариата предполагает демократию для рабочего класса, подавление буржуазии и ограничение демократии для мелкой буржуазии – крестьянства. В-третьих, учитывая неизбежное сопротивление свергнутых классов, государство диктатуры пролетариата сознательно широко использует принуждение и насилие для утверждения новых отношений. В-четвертых, особая роль при этом принадлежит авангарду пролетариата, его партии – «железной и закаленной в борьбе».

РСДРП(б) создавалась как партия борьбы, революции, главной задачей которой было свержение самодержавия. Большевики даже в начале 1917 г. не подозревали, что события в России будут развиваться столь стремительно. После прихода к власти в октябре 1917 г. они из партии борьбы превращались в партию государственного управления, которая должна была решать неведомые ей ранее задачи.

Большевики захватили власть, когда Россия находилась в крайне сложных условиях. Прежде всего, страна переживала всеобъемлющий кризис, когда почти все нити управления были оборваны. Кроме того, решать накопившиеся проблемы нужно было радикально и быстро: половинчатые подходы уже доказали свою несостоятельность. Однако для срочного и последовательного решения этих проблем большевики не имели государственных инструментов – в конце 1917 г. далеко не все учреждения и организации были готовы им подчиняться, а большая часть чиновников просто саботировала указания самозванной, с их точки зрения, власти. Поэтому непременным условием реализации декретов было повсеместное утверждение Советов в качестве главных органов власти и управления. Переплетение этих двух процессов неизбежно приводило к противостоянию и острым конфликтам.

Дополнительным фактором раздражения были многие, шедшие от Маркса, утопические представления об устройстве нового общества. Творчество классика было посвящено главным образом обоснованию исчерпания капитализмом своих возможностей и неизбежности появления нового общества – социалистического. Контуры же нового строя были прописаны не столь обстоятельно, а футуристические зарисовки Маркса его сторонники воспринимали на веру. На долю большевиков выпало стать первой партией социалистов, получившей возможность испытать на практике некоторые марксистские идеи, хотя делать это в условиях российской реальности было особенно нелегко.

 

НАЧАЛО УТВЕРЖДЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ. ОКТЯБРЬ 1917 – МАРТ 1918

Победа восстания в Петрограде положила начало утверждению Советской власти в масштабах всей страны. Трудности этого процесса были связаны с общим ослаблением власти, экономическим хаосом, социальной напряженностью. Формы установления нового режима зависели от соотношения политических сил, которое имело значительные региональные особенности.

Во второй столице, Москве, становление Советской власти происходило сложнее, чем в Питере. Руководство московских большевиков занимало более осторожную, чем ЦК партии, позицию: в частности, еще накануне решающих событий в Петрограде оно выступало против вооруженного захвата власти. В Москве Совет рабочих депутатов не был объединен с Советом солдатских депутатов, и если первый находился под влиянием большевиков, то во втором были сильны симпатии в отношении умеренных социалистических партий. Кроме того, Московская дума инициативно попыталась объединить силы противников большевистского переворота.

Известие о решающих событиях в Петрограде московские большевики получили в полдень 25 октября и в тот же день создан партийный орган по руководству восстанием – Боевой центр, а затем на объединенном пленуме московских Советов – Военно-революционный комитет. Согласно приказу № 1 ВРК, части московского гарнизона приводились в боевую готовность и должны были исполнять только исходящие от ВРК распоряжения. Одновременно, 25 октября, Московская городская дума избрала Комитет общественной безопасности, которым руководили городской голова эсер В. В. Руднев и командующий войсками Московского военного округа полковник К. И. Рябцев. Комитет выступал с позиции защиты Временного правительства, но мог опираться главным образом на офицеров и юнкеров.

Первоначально обе стороны, стараясь консолидировать своих сторонников, не предпринимали решительных действий, конфликты носили локальный характер. Не был также до конца ясен исход событий в Петрограде: московские большевики лишь следили пока за переговорами питерских товарищей с другими социалистами о возможности создания однородного социалистического правительства. Сторонники же Комитета общественной безопасности рассчитывали на успех похода войск Керенского – Краснова. В этих условиях московский ВРК и думский Комитет вступили в переговоры о мирном соглашении. При этом обе стороны надеялись выиграть время и дождаться подкреплений: Рябцев ожидал переброски в Москву «надежных» войск с фронта, ВРК – поддержки революционных сил. Войска с фронта присланы не были, зато прибыло около 5 тыс. вооруженных сторонников большевиков, в числе которых находилсь и 500 кронштадских матросов. Кровопролитные столкновения, в ходе которых применялась и артиллерия, начались вечером 27 октября и завершились 2 ноября: в этот день сдались оборонявшиеся в Кремле юнкера. Всего в московских событиях погибло около 300 человек. Успех большевиков в столицах во многом предопределил победу новой власти в стране.

Судьба Советской власти и политическое будущее большевиков после восстания в Петрограде в решающей степени зависели от позиций солдатских масс, в особенности частей, которые находились в непосредственной близости от главных событий. И здесь ситуация для большевиков складывалась в целом благоприятно. В войсках Северного и Западного фронтов, на Балтийском флоте их влияние было значительным еще до свержения Временного правительства. К октябрю 1917 г. там существовали крупные партийные ячейки, которые вели активную и успешную агитационно-пропагандистскую работу среди солдат. Не случайно бойцы этих фронтов и балтийские матросы активно поддержали большевиков 24–26 октября 1917 г.

В конце октября – начале ноября 1917 г. созданные во всех армиях Северного фронта ВРК, которые взяли армейскую власть в свои руки. Комиссаром фронта СНК назначил большевика Б. П. Позерна. Прошли перевыборы солдатских комитетов, армейские съезды. ВРК Пятой армии взял под контроль штаб армии в Двинске и преградил путь частям, которые выдвинулись на помощь Керенскому и Краснову. Этим в критический момент большевикам была оказана исключительно важная поддержка. Военная организация РСДРП(б) армии сообщала в ЦК: «На месте в 5-й армии власть в наших руках… Если вам теперь понадобится помощь, то через 24 часа после радиограммы наш отряд будет под Петроградом, под Смоленском, в Великих Луках, где хотите». На Западном фронте Минский Совет уже 25 октября взял власть. Здесь был создан ВРК Западной области, который сорвал попытку штаба фронта разгромить большевиков и сместил командующего фронтом. Прошедший 20 ноября в Минске съезд представителей Западного фронта избрал нового командующего – большевика А. Ф. Мясникова. Из 100 членов избранного фронтового солдатского комитета 80 были членами РСДРП(б).

Победа революции на Северном и Западном фронтах обеспечила условия для ликвидации Ставки Верховного главнокомандования. Поводом для этого шага послужила поддержка Главковерхом генералом Н. Н. Духониным попытки кадетов и меньшевиков в начале ноября сформировать альтернативное большевистскому правительство, которое должен был возглавить лидер эсеров В. М. Чернов. Распоряжением Ленина Духонин был смещен, а взбунтовавшиеся солдаты подняли его на штыки. Новым Верховным главнокомандующим был назначен прапорщик Н. В. Крыленко, который 20 ноября прибыл в Ставку с отрядом революционных рабочих и матросов, возглавив центральный аппарат управления войсками.

Борьба за солдатские массы на Юго-Западном, Румынском и Кавказском фронтах имела более сложный и затяжной характер. Отдаленность от пролетарских центров, близость к аграрным и национальным регионам предопределили более прочные позиции меньшевиков и эсеров в армейских организациях. Власть СНК была признана на этих фронтах в декабре 1917 – январе 1918. Привлечением на свою сторону армии большевики лишили политических противников возможности организовать активное вооруженное сопротивление, облегчили и ускорили установление и упрочение Советской власти в России.

Время с конца октября 1917-го до начала марта 1918 г. Ленин выделял в особый период, когда, как он писал, «мы прошли победным триумфальным шествием большевизма из конца в конец громадной страны». Однако в целом по России ситуация была сложнее. В Центральном промышленном районе (Иваново-Вознесенск, Кострома, Тверь, Ярославль, Рязань и др.) многие местные Советы овладели властью еще до октябрьского восстания, и после него лишь узаконили свое положение. В Царицыне, Самаре, Симбирске и Сызрани власть Советов была установлена мирным путем. Но в некоторых местах использовалась и сила. Так, в Калуге власть была установлена с помощью революционных отрядов из Москвы и Минска. В целом в городах региона Советская власть была установлена к концу декабря 1917 г. В Центрально-Черноземном районе и в Поволжье, где большим влиянием пользовались эсеры, процесс признания Советской власти затянулся до конца января 1918 г. Постепенно Советская власть распространялась на Урал, Сибирь и Дальний Восток.

Утверждение Советской власти за пределами столиц имело важные особенности. Прежде всего, она переходила первоначально к многопартийным Советам, где сотрудничали представители разных социалистических партий, что не означало установления большевистской диктатуры. Кроме того, в провинции большое распространение получили коалиционные органы власти, в которые наряду с представителями Советов входили деятели местного самоуправления (дум, земств), профсоюзов и кооперативов. В них преобладали умеренно-социалистические элементы, что создавало основу для коалиционной социалистической власти. При этом условия и формы сотрудничества были различными. Чаще подобные объединения носили название «комитета»: «Комитет народной власти» в Астрахани, Военно-революционный комитет «объединенной демократии» на Дону, Краевой комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и местных самоуправлений на Дальнем Востоке и т.п. Любопытен опыт Забайкальской области. Здесь в «Народный Совет» на пропорциональной основе вошли представители основных групп сельского населения (крестьян, казаков, бурят), Советов рабочих и солдатских депутатов, а также городских органов самоуправления.

Однако постепенно ситуация менялась. Большевистские фракции стали объявлять властью себя; они создавали ревкомы, отстраняли от руководства думы и земства, эсеро-меньшевистское большинство в Советах. Такие действия обосновывались тем, что подобная перегруппировка сил произошла в столице и необходимо выстроить единую систему Советской власти. А поскольку происходило это порой в достаточно бесцеремонных формах, то становилось одной из предпосылок гражданской войны.

Что касается сельских и волостных Советов, они преимущественно оставались у сторонников эсеров. И к весне 1918 г. говорить о «победном триумфе большевизма» применительно к деревне было преждевременно.

Влияние большевиков на Северо-Западе и в Центральном промышленном районе, поддержка Советской власти солдатами Северо-Западного и Западного фронтов, овладение Ставкой Верховного главнокомандования практически лишили противников большевизма возможности организовать серьезное сопротивление в этих частях России. Поэтому не случайно, недовольные новой властью весьма разнородные силы стали стекаться, прежде всего, на Юг, где формировались основные очаги контрреволюционного движения. В первые месяцы наиболее опасными для Советской власти были движения казаков на Дону и Южном Урале. В этот период на Юге происходит и формирование Белого движения.

Уже 25 октября 1917 г. генерал А. М. Каледин взял на себя управление в Донской области: ввел военное положение, пригласил в Новочеркасск Временное правительство для организации отпора большевикам, установил контакты с казачьим руководством Оренбурга, Кубани, Астрахани, Астрахани, Терека, вступил в союз с украинскими националистами. Располагая пятнадцатитысячным войском, он сумел захватить Ростов-на-Дону, Таганрог, значительную часть Донбасса. Однако противоречия между различными социальными группами в тылу (казаки, рабочие, «иногородние»), переброска надежных советских формирований к месту противостояния привели к вооруженному поражению калединцев в конце января 1918 г.

Первоначально успех сопутствовал атаману А. И. Дутову, который выступил почти одновременно с Калединым – 27 октября 1917 г. Казакам Дутова удалось захватить Оренбург, Троицк и Верхнеуральск. Но в середине января 1918 -го советские войска (среди которых был переброшенный из Петрограда летучий отряд революционных солдат и балтийских моряков) развернули наступление и освободили Оренбург. Однако борьба продолжалась с переменным успехом и далее, завершившись лишь в конце 1919 г.

В ноябре 1917 г. в Новочерскасске среди бежавших от большевиков оказалось много самых разных общественных деятелей и военных – П. Н. Милюков, П. Б. Струве, М. В. Родзянко, Г. Н. Трубецкой, М. М. Федоров, Б. В. Савинков, генералы М. В. Алексеев, А. И. Деникин, А. С. Лукомский, С. Л. Марков. В начале декабря сюда прибыл сохранявший высокую популярность Л. Г. Корнилов. В этой среде вызрела идея создания для борьбы с «германо-большевизмом» Добровольческой армии, в командование которой вступил Корнилов (впоследствии дата 25 декабря 1917 г. стала считаться днем рождения этой армии). Ответственным за внутреннее управление и внешние связи был генерал Алексеев. Материально движение поддерживали деловые круги. К февралю численность Добровольческой армии достигла 4 тыс. человек. И хотя большевистские силы по численности заметно превосходили сторонников «Белого дела», весной 1918 г. ликвидировать очаг антисоветского сопротивления на Юге не удалось.

Приход к власти большевиков отозвался центробежными тенденциями на национальных окраинах бывшей империи. С одной стороны, доминировавшие там буржуазно-националистические партии стремились дистанцироваться от общего хаоса и безвластья в России, переждать его; с другой – у занятых борьбой в российских губерниях большевиков до отдаленных территорий просто не доходили руки. Вопрос существенно осложнялся повсеместным вмешательством иностранных сил (германских, турецких, британских, французских).

Новую политику в отношении нерусских народов сформулировали два документа Советской власти – «Декларация прав народов России» и Обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока», увидевшие свет соответственно 2 и 20 декабря 1917 г. Они провозглашали равенство и право всех народов России на самоопределение, вплоть до отделения. И хотя большевики никогда не агитировали за него, считаться с этим правом им приходилось.

Большевики признали независимость уже фактически отделившейся и находившейся под германской оккупацией Польши. Без охоты, вынужденно 18 декабря 1917 г. СНК признал и независимость Финляндии. Вскоре, однако, на ее территории началась гражданская война, исход которой весной 1918-го был предрешен немецким вмешательством. На неоккупированных частях Эстонии и Латвии, а также в Белоруссии Советская власть утвердилась в октябре – ноябре 1917.

Более сложная ситуация складывалась на Украине. 7 ноября 1917 г. Центральная рада провозгласила образование Украинской Народной Республики, оговорив, однако, намерение «не отделяться от Российской Республики», помочь ей «стать федерацией равных, свободных народов». Первоначально между Петроградом и Киевом складывались терпимые отношения, которые к началу декабря были испорчены по двум главным причинам. В Киеве претензии на власть стали предъявлять поддерживаемые питерским СНК Советы. В свою очередь, Рада чинила препятствия борьбе советского правительства против восстания Каледина. Таким образом, 4 декабря 1917 г. отношения были разорваны, а 11 декабря в Харькове украинские большевики созвали Всеукраинский съезд Советов, который «принял на себя всю полноту власти на Украине», избрав украинский ЦИК. Большевики приветствовали новую власть как «подлинное правительство Народной Украинской республики». 9 января 1918 г. Рада провозгласила Украину независимым государством, а 26 января советские войска вступили в Киев и свергли Центральную Раду. Ее власть была восстановлена через три недели, но сделали это германские войска.

В Закавказье реакцией на октябрьскую революцию было образование в Тифлисе 15 ноября 1917 г. «Закавказского Комиссариата», созданного представителями региона, избранными в Учредительное собрание, а также деятелями ведущих местных партий. Сформированное правительство выступало от имени всей «Закавказской революционной демократии». Оно не признало разгон Учредительного собрания, после чего регион стал фактически независимым. Одним из последствий прекращения войны между Россией и Германией весной 1918 г. стала оккупация Турцией части грузинских территорий. В этих условиях, не надеясь на помощь России, в Тбилиси провозгласили 22 апреля 1918 г. образование независимой Закавказской Федеративной Республики, которая вскоре распалась. К концу мая 1918 г. в Закавказье существовали независимые Грузия, Армения и Азербайджан. Единственной цитаделью Советской власти в оказался здесь после октябрьского восстания в Петрограде Баку, где результате сложной борьбы под руководством местных большевиков весной 1918 г. была создана республика, названная Бакинской Коммуной. Просуществовав чуть больше трех месяцев, она пала в конце июля 1918 г. под напором английских и турецких войск.

Значительным своеобразием отличалась ситуация в Туркестане. Еще в сентябре 1917-го исполком Ташкентского Совета осуществил переворот и сверг власть представителей Временного правительства. Город стал местом пребывания первого Советского, хотя и не большевистского, правительства. Однако революционное движение в крае первоначально было ограничено русской колонией, мусульманское население находилось под влиянием местных феодалов. В апреле 1918 г. на краевом съезде Советов была создана Туркестанская советская республика в составе РСФСР; Бухарский эмират и Хивинское ханство стали фактически независимыми. В июле 1918 г. в Ашхабаде возникло Закаспийское временное правительство, состоявшее из эсеров, меньшевиков и местных националистов. В итоге огромная территория Туркестана на долгое время выпала из сферы влияния центрального советского правительства.

ВОПРОС ОБ ОДНОРОДНОМ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ И ФОРМИРОВАНИЕ ВЫСШИХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

Победа октябрьского вооруженного восстания, свержение правительства Керенского и создание большевистского Совнаркома вызвали негативную реакцию у большинства политических сил России. Ведущие лидеры и партии осуждали узурпацию власти большевиками и требовали немедленно изменить сложившееся положение. В рабочих коллективах Петрограда, Москвы, других промышленных городов от социалистических партий требовали создания единого правительства на советской основе. Профсоюзы выдвинули лозунг формирования «однородного социалистического правительства». Движение возглавил Викжель – Всероссийский исполнительный комитет профсоюза железнодорожников. Этот профсоюз был самым мощным (700 тыс. членов) и организованным в стране, в его руководстве доминировали эсеры и меньшевики. Угрожая всеобщей забастовкой на железных дорогах, он 29 октября 1917 г. ультимативно потребовал от большевиков создания коалиционного правительства. Для этого было предложено организовать совместное заседание ЦИК железнодорожников, ВЦИК Советов и делегатов социалистических партий с целью выработки общей платформы.

Переговоры проходили с оглядкой на действия Краснова – Керенского и события в Москве 26 октября – 2 ноября. 29 октября ЦК РСДРП(б) в отсутствие Ленина и Троцкого признал возможным расширить политическую базу правительства, изменив его состав. Главным условием вступления в коалицию с другими партиями большевики считали признание «платформы Второго съезда», т.е. его декретов и решений. Для ведения переговоров были делегированы Л. Б. Каменев и Г. Я. Сокольников – сторонники компромиссов, представители умеренного крыла в большевистском руководстве.

Викжель предлагал сформировать правительство из 18 человек, в котором большевикам принадлежало бы 5 портфелей. Каменев согласился на предложение эсеров заменить Ленина на посту предсовнаркома В. М. Черновым и на невхождение в правительство Троцкого (эти большевистские лидеры считались главными «виновниками Октября»). Каменев подержал также предложение пополнить ВЦИК представителями от ЦИК Советов крестьянских депутатов, профсоюзов, петроградской и московской городских дум, превратив его во Временный народный совет. Идея формирования однородного социалистического правительства, опирающегося на достаточно широкую социально-политическую базу, едва не стала реальностью. Однако ситуация изменилась после подавления выступления Краснова – Керенского и решающих побед в Москве.

1 ноября на заседании ЦК партии Ленин подверг критике «капитулянтскую» линию Каменева, заявив, что «разговаривать с Викжелем теперь не приходится… Переговоры должны были быть как дипломатическое прикрытие военных действий». Однако ЦК партии не поддержал Ленина и десятью голосами против трех высказался за продолжение переговоров, но на более жестких условиях: предоставления не менее половины наркомовских портфелей большевикам и безусловного участия в правительстве Ленина и Троцкого. Эти условия были неприемлемы для других участников викжелевских переговоров, и 4 ноября, в результате давления Ленина и Троцкого на своих соратников, заседания были прекращены.

Срыв переговоров привел к расколу в руководстве партии и первому кризису новой власти. Пять членов руководства: Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, В. П. Ногин, А. И. Рыков, В. П. Милютин – 4 ноября опубликовали в «Известиях» Заявление о выходе из ЦК, вновь высказав убежденность в необходимости единого социалистического советского правительства «для предотвращения кровопролития» и осудив «гибельную политику ЦК, проводимую вопреки громадной части пролетариата и солдат». В ответ на это ЦК решил снять Каменева с поста председателя ВЦИК и рекомендовал вместо него более «покладистого» Я. М. Свердлова. Четверо из одиннадцати народных комиссаров (Ногин, Рыков, Милютин, Теодорович) подали в отставку. Ленин осудил «дезертиров», а стремление к созданию однородного социалистического правительства заклеймил как «викжеляние».

Кадеты изначально занимали антисоветские и антибольшевистские позиции. В Москве они стали создателями одной из первых подпольных организаций. Традиционно кадеты пользовались значительным влиянием на Юге, среди казачества. Не случайно они предпринимали попытки создать на Дону белую гвардию из офицеров, юнкеров, помещичьей и буржуазной молодежи. Закономерно и то, что к Милюкову обратился генерал Алексеев с просьбой составить «Декларацию Добровольческой армии». Кадетские активисты приняли деятельное участие в сборе средств среди деловых кругов России для организации антибольшевистского сопротивления. 28 ноября Совнарком утвердил написанный Лениным декрет, согласно которому кадеты объявлялись «партией врагов народа», а их лидеры подлежали аресту и суду революционного трибунала. Под стражу были взяты некоторые деятели кадетского ЦК, на местные Советы возлагалась обязанность особого надзора за этой партией. А 2 декабря ВЦИК объявил партию народной свободы вне закона.

В отличие от кадетов, партии меньшевиков и эсеров не имели единой, четко выраженной линии политического поведения ни свергнутого правительства Керенского, ни в отношении Совнаркома и большевистско-левоэсеровского ВЦИК. Среди меньшевиков были и сторонники соглашения с большевиками «на общей политической платформе», и лица, выступавшие за «полный разрыв с большевизмом не только на словах, но и на деле», а также те, кто считал необходимым сотрудничество с большевиками посредством их склонения к уступкам.

Еще более драматично складывалась ситуация в эсеровской среде. К моменту вооруженного восстания уже фактически существовала, хотя и не была формально конституирована партия левых эсеров, поддержавшая на II съезде декреты о земле и мире, согласившаяся на вхождение во вновь избранный ВЦИК. За это лидеры левых эсеров были исключены из партии. Окончательное разделение этой самой массовой российской партии произошло на ее IV съезде (конец ноября – начало декабря 1917). Раскол партии вызвал дезорганизацию в ее рядах, сократил возможности политического влияния. Один из делегатов эсеровского съезда писал, что он «производит на меня впечатление группы лиц, потерпевших политическое поражение». Как меньшевики, так и правые эсеры не допускали никакого иного решения, кроме как низложения руководимого Лениным правительства и передачи всей полноты власти Учредительному собранию и созданным по его решениям органам.

Большевики энергично и эффективно использовали раскол в эсеровской среде для расширения и укрепления социально-политической основы захваченной власти. Уже 9 ноября они начали переговоры с левыми эсерами о вхождении их в правительство, но окончательный союз сложился в результате работы Всероссийского (Чрезвычайного) и II Всероссийского съездов Советов крестьянских депутатов (Петроград, ноябрь – декабрь 1917). Из 790 делегатов II съезда было: большевиков – 91, левых эсеров – 350, правых эсеров – 305. Вначале все работали вместе, но по мере нарастания противоречий (на девятый день) съезд раскололся примерно пополам, и «раскольники» заседали раздельно.

Правые эсеры увели за собой депутатов, стоявших на позиции защиты Учредительного собрания и считавших «так называемый ”Совет народных комиссаров” незаконным захватчиком власти». Другая часть съезда стояла на платформе II съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, что позволило большевикам и левым эсерам заключить важные соглашения, в том числе о вхождении 108 членов нового избранного исполкома съезда в объединенный ВЦИК Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 17 ноября и 13 декабря представители левых эсеров вошли в состав Совнаркома. А. Л. Колегаев возглавил Наркомат земледелия, В. А. Карелин – Наркомат имуществ Российской Республики, П. П. Прошьян – Наркомат почт и телеграфов, В. Е. Трутовский – Наркомат местного самоуправления, И. З. Штейнберг – Наркомат юстиции; В. А. Алгасов и А. И. Бриллиантов получили статус «наркомов без портфеля». В ежедневных почти заседаниях СНК наркомы – левые эсеры принимали деятельное и конструктивное участие.

Оформившийся союз большевиков и левых эсеров имел важные политические последствия. Во-первых, социалистические партии разделились на два лагеря: сторонников советской и парламентарной демократии. Во-вторых, усилились позиции Совнаркома и объединенного ВЦИК, получивших возможность выступать от имени большей части трудового населения России. В-третьих, раскол единой партии эсеров и блок левых эсеров с большевиками давали сторонникам Ленина сильнейшие доводы для собственной, достаточно широкой, интерпретации итогов выборов в Учредительное собрание.

Назначены они были на 12 ноября еще правительством Керенского. Подготовкой занималась Всероссийская комиссия по делам о выборах («Всевыборы»). 27 октября Совнарком на первом же заседании подтвердил, что выборы состоятся в назначенный срок. Идя на это, большевики питали надежду, что смогут вместе с поддерживавшими их левыми эсерами и меньшевиками-интернационалистами получить в Учредительном собрании большинство, подтвердив законность новой власти общенародно избранным форумом. Однако вскоре настроение ленинцев стало меняться.

12 ноября в 68 округах состоялись выборы депутатов в Учредительное собрание, в которых приняли участие 44,4 млн избирателей. За большевиков проголосовало 24%, за эсеров, меньшевиков и схожих с ними различных национальных партий – 59, за кадетов и стоящих правее их организаций – 17. Из 703 избранных депутатов 229 были эсерами, 168 – большевиками, 39 – левыми эсерами, 17 – кадетами, 16 – меньшевиками.

Итоги выборов свидетельствовали, что большинство граждан высказалось за демократическое будущее России на базе многопартийности при соблюдении принципа социальной справедливости, который в разной форме исповедовали получившие подавляющее большинство голосов социалистические партии. В то же время преобладание меньшевиков и правых эсеров, готовых к союзу с кадетскими депутатами, делало реальной угрозу нового двоевластия. Теперь субъектами противостояния могли стать, с одной стороны, структуры, признающие верховенство власти Советов в ее большевистско-левоэсеровском варианте, с другой – те государственные институты, которые предстояло создать антибольшевистскому по своему политическому составу Учредительному собранию.

Впервые идея роспуска еще неизбранного собрания обсуждалась на заседании Петроградского комитета РСДРП(б) 8 ноября. И хотя тогда она не была поддержана, участники заседания все же допускали роспуск в том случае, если «массы ошибутся с избирательными бюллетенями» и новый учредительный орган займет враждебную в отношении Советской власти позицию. Знакомство с итогами голосования подтолкнуло большевиков к практическим действиям в этом направлении. Первоначально разрабатывались промежуточные варианты: ссылаясь на организационные трудности, предлагали отложить дату созыва, открыть Учредительное собрание, когда в столицу прибудет свыше 400 депутатов, добиться, чтобы большинство среди них составляли большевики и левые эсеры. Последние предлагали и другой вариант: присоединить фракции большевиков и левых эсеров к ВЦИК, избранному II съездом Советов, провозгласив это новое собрание революционным Конвентом. (По образцу законодательного органа эпохи Великой Французской революции.)

Учитывая эти настроения, меньшевики и эсеры в конце ноября 1917 г. организовали Комитет защиты Учредительного собрания, который развернул активную устную и печатную агитацию в пользу его своевременного созыва. К середине декабря позиции сторон ужесточились. 12 декабря ЦК РСДРП(б) одобрил написанные Лениным «Тезисы об Учредительном собрании», где прямо говорилось, что интересы революции «стоят выше формальных прав» вновь избранного органа. «Единственным шансом на безболезненное разрешение кризиса», по мнению вождя, могло стать «безоговорочное заявление» Учредительного собрания о признании им Советской власти и принятых ею декретов. Тезисы звучали как ультиматум, неприятие которого грозило вполне предсказуемыми последствиями, которые, однако, прямо не назывались. О твердости этих намерений свидетельствовала публикация тезисов в «Правде» 13 декабря. Не сидели сложа руки и противники большевиков. Активизировалась Военная комиссия партии эсеров. На предприятиях Петрограда и в частях его гарнизона агитировали за вооруженное восстание против большевиков, которое собирались приурочить ко дню открытия Учредительного собрания. Эсеровские боевики готовились уничтожить Ленина и Троцкого. 1 января 1918 г. по дороге в Смольный автомобиль Ленина был обстрелян, и председатель Совнаркома едва не погиб.

Большевики, назначив открытие собрания на 5 января 1918 г., тщательно готовились к этой дате. ВЦИК, Петросовет и Чрезвычайная комиссия по охране Петрограда предприняли энергичные меры по предотвращению попыток выступления против Советской власти. В боевую готовность были приведены части петроградского гарнизона, подступы к Таврическому дворцу и Смольному блокировали заградительные отряды, патрулировались улицы города. Для «охраны» Таврического дворца, где должно было работать Учредительное собрание, был приглашен «надежный отряд матросов» с крейсера «Аврора» и броненосца «Республика». Утром 5 января мирная манифестация в поддержку Учредительного собрания была обстреляна и затем рассеяна; около ста человек были убиты и ранены. Эти акции стали фоном, на котором в 16.00 открылось первое и последнее заседание Учредительного собрания.

Вскоре после начала его работы Я. М. Свердлов зачитал «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», которую утвердил накануне ВЦИК. По сути это был ультиматум эсеровскому большинству: Учредительное собрание должно было либо принять Советскую власть и одобрить ее декреты, либо быть готовым к другому сценарию, контуры которого были обозначены утром. Избранный председателем Учредительного собрания лидер эсеров В. М. Чернов отказался обсуждать этот документ в первоочередном порядке, после чего большевики и левые эсеры покинули сначала зал заседаний, а затем и само Совещание в знак протеста против «контрреволюционной» линии его руководства. Работа, тем не менее, продолжалось, и к утру 6 марта был принят ряд важных законопроектов. «Основная часть закона о земле» провозглашала отмену частного землевладения; Обращение к правительствам и народам воюющих стран призывало начать мирные переговоры; закон «О государственном устройстве России» объявлял ее «демократической федеративной республикой, союзом свободных народов, в пределах федеральной конституции суверенных».

В 4 часа утра в президиуме собрания появился начальник караула Таврического дворца матрос А. Г. Железняков и заявил: «Я получил инструкцию, чтобы довести до вашего сведения, чтобы все присутствовавшие покинули зал заседания, потому что караул устал». Явившихся к 17 часам для продолжения заседания депутатов в здание не пустили. В ночь с 6 на 7 января ВЦИК принял декрет о роспуске Учредительного собрания. Этот акт почти не вызвал протестов. Ощущение от содеянного достаточно точно выразил один из современников: «Впечатление «неправа», совершенного большевиками над Учредительным Собранием было в значительной степени смягчено недовольством самим Учредительным Собранием; его, как говорили, «недостойным поведением», трусливостью и податливостью председателя В. М. Чернова. Учредительное Собрание бранили больше, чем большевиков, разогнавших его».

Важную роль в становлении государственности нового типа сыграл III Всероссийский съезд Советов, работавший 10–18 января 1918 г. в Петрограде. Большевики стремились придать ему характер подлинно народного парламента, противопоставляя только что разогнанной «Учредилке». Съезд принял решение о слиянии Советов рабочих и солдатских депутатов с Советами крестьянских депутатов, создав тем самым единую систему советской государственности. Избран новый ВЦИК, в который вошли 306 человек, из них 160 большевиков, 125 – левых эсеров, 7 – правых эсеров, 7 – максималистов, 3 – анархиста-коммуниста, 2 – меньшевика-оборонца, 2 – меньшевика-интернационалиста. Съезд принял «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа» – конституционный акт, объявлявший Россию Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Утверждена была также резолюция «О федеральных учреждениях Российской Республики», где говорилось, что новое государство строится на основе добровольного союза народов «как федерация советских республик этих народов». Из всех документов исчезло указание на временный характер власти Совнаркома. ВЦИК получил поручение подготовить к следующему съезду проект «основных положений конституции Российской федеративной республики».

Таким образом, к концу января 1918 г. в столицах и центральных районах страны вопрос о власти был решен в пользу Советов. Однако в это время высшие органы Советской власти уже формировались при решающем участии и доминировании представителей большевиков. После разгона Учредительного собрания Ленин прямо заявил, что «власть принадлежит нашей партии, опирающейся на доверие широких народных масс». При этом вождь большевиков считал, что «роспуск Учредилки правительством Советов означает ликвидацию идеи демократии в пользу диктатуры». Такая постановка вопроса делала неизбежными острые столкновения между большевиками и их политическим противниками, которые были ослаблены и рассеяны, но не прекратили борьбу за свой путь революции в России.

К концу января 1918 г. можно было подводить первые итоги строительства Советского государства. Высшим органом власти в стране стал Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Между съездами его функции выполнял избранный съездом ВЦИК. Им был подотчетен Совнарком – высший орган исполнительной власти, направлявший деятельность наркоматов и других органов управления, создание которых началось 26 октября 1917 г. Руководство хозяйственно-экономической жизнью республики возлагалось на Высший совет народного хозяйства (ВСНХ). Его главной задачей была организация рабочего управления на национализированных предприятиях. Однако, кроме того, ВСНХ должен был координировать деятельность всех хозяйственных наркоматов – финансов, земледелия, торговли и промышленности, продовольствия, путей сообщения.

Сделаны были важные шаги в сфере создания новых органов охраны общественного порядка. Первоначально эту функцию выполнял Петроградский ВРК, который после своего упразднения (в начале декабря 1917) передал ее Народному комиссариату внутренних дел (НКВД) и созданной при СНК Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Вместо упраздненных прежних органов юстиции учреждались выборные народные суды, а для рассмотрения особо опасных преступлений – революционные трибуналы. Их контролировал Наркомат юстиции.

Одной из неотложных задач новой власти стала организация обороны республики. Строительством новой армии призван был заниматься Комиссариат по военным делам. Непопулярность войны, развал старой армии, с одной стороны, и необходимость противостоять «контрреволюционным» силам – с другой, предопределили поиск нестандартных подходов. В армии была проведена глубокая демократизация: отменены все воинские звания, введен принцип выборности командиров, солдатские комитеты контролировали штабы и другие военные учреждения. Одновременно началась планомерная демобилизация старой армии. 15 января 1918 г. Ленин подписал Декрет «О рабоче-крестьянской Красной Армии», согласно которому первоначально вооруженные силы строились на добровольческих началах.

Руководство социальной сферой осуществляли наркоматы труда, государственного призрения. В числе первых были созданы наркоматы просвещения и по делам национальностей.

В первые месяцы работа преобразованных и вновь созданных государственных структур сопровождалась большими трудностями. Приход к власти большевиков вызвал неприятие большей части чиновничества. Только в Петрограде около 50 тыс. служащих государственных и коммерческих структур прекратили выполнять свои обязанности. Сломить «саботаж» удалось в основном к весне 1918 г. Нехватку служащих компенсировали направлением в советские учреждения рабочих крупных питерских предприятий. В некоторых случаях за их счет комплектовалось до 75% штатов. Большевики поощряли этот процесс, полагая, что самоуправление трудящихся способно заменить погрязший в бюрократизме чиновничий аппарат. Верность революционным идеалам новых советских служащих часто неоправданно противопоставлялась профессионализму старых «буржуазных» специалистов, что имело негативные последствия для управления.

 

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ПЕРВЫХ МЕСЯЦЕВ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

Первый этап революции, когда решался вопрос о власти, Ленин назвал политическим. Некоторые историки в этой связи говорят о разрушительной фазе революции, в рамках которой прежде всего подавляется политическая и экономическая мощь буржуазии. Отмечая эту тенденцию, Ленин в 1918 г. говорил: «…Точно бывала в истории хотя бы одна великая революция без разложения, без потери дисциплины, без мучительных шагов опыта». Вслед за этим появляется возможность перейти к созидательной фазе, сосредоточившись на утверждении нового типа общественных отношений.

Преобразования октября 1917 – февраля 1918 г. глубоко потрясли отношения собственности, привели к коренному изменению принципов управления хозяйственной жизнью. На характер происходившего повлияли: инерционность многих разрушительных социально-экономических процессов, начавшихся до прихода к власти большевиков и доставшихся им по наследству; обстановка противостояния Советской власти; готовность большевиков радикально изменять существующие отношения и делать это с широким применением методов насилия.

Отношение к революции основной массы российского населения – крестьянства – определялось решением двух коренных вопросов: о войне и земле. Не случайно первые декреты касались именно этих проблем. Декрет о земле провозглашал уничтожение всякой частной собственности: все помещичьи, монастырские, церковные и удельные земли передавались «в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов, вплоть до Учредительного собрания». Осуществлять декрет подлежало на основе «Примерного наказа», составленного эсерами на основе обобщения 242 наказов, доставленных депутатами I съезда Советов крестьянских депутатов. «Наказ» выступал как эсеровская программа по аграрному вопросу, которая включала: экспроприацию помещичьих имений, запрет на применение наемного труда, запрещение купли и продажи земли, «уравнительное распределение земли… смотря по местным условиям, по трудовой и потребительской норме», а также периодическое перераспределение, которое должно осуществляться органами местного самоуправления. Установление такого порядка означало бы, по мнению эсеров, победу социализма в российской деревне.

Большевиков сближало с эсерами отрицание помещичьего землевладения, однако социализм в деревне они представляли иначе. Эсеровские сторонники «Наказа» считали, что земля не может быть в чьей-либо собственности, а должна находиться в пользовании тех, кто ее обрабатывает. Ленинцы же полагали, что подлинный социализм наступит тогда, когда земля будет национализирована, т.е., передана в руки государства, а затем на ней будут созданы коллективные, желательно крупные, хозяйства крестьян. Тем не менее, именно большевики предложили эсеровскую программу. Это был исключительно важный тактический ход, которым решался ряд важных задач. Во-первых, большевики обретали симпатии крестьянства; во-вторых, смогли внести раскол в среду эсеров и привлечь их левое крыло к сотрудничеству; в-третьих, реализация Декрета рассматривалась как первый шаг на пути воплощения собственной программы.

Важный этап аграрных преобразований связан с январем 1918 г. В это время экспроприация помещичьих земель была практически завершена. Хотя земельные комитеты, где были сильны позиции эсеров, ждавших решения Учредительного собрания о земле, еще не начали ее перераспределение. В этих условиях III cъезд Советов 31 января 1918 г. рассмотрел проект Декрета «О социализации земли» (окончательный текст закона опубликован 19 февраля – в годовщину отмены крепостного права). Частная собственность на землю отменялась, а ее распределением поручалось заниматься земельным отделам Советов, которые должны были заменить прежние земельные комитеты. Тем самым влияние эсеров было сокращено, а большевики получили возможность реализации одного из пунктов закона, который предусматривал развитие коллективного хозяйства в земледелии. К весне 1918 г. на территории Центральной России процесс перераспределения завершился. В итоге 86% конфискованной земли роздано крестьянам, 11 перешло к государству, а 3 – сельскохозяйственным коллективам.

Аграрное законодательство первых месяцев содержало и зерна потенциальных конфликтов между большевиками и эсерами. Прежде всего землю предписывалось делить «по трудовой или потребительской норме». В первом случае речь шла о распределении по работникам, во втором – по едокам. Большевики чаще поддерживали последнее, но в обоих случаях предпочтение оказывалось бедным и малоземельным. Эсеры же стремились распределять в соответствии с трудовыми возможностями, что благоприятствовало лишь зажиточным крестьянам. Кроме того, эсеры не разделяли большевистских идей о продуктивности крупных государственных хозяйств в деревне и централизованном над ними контроле. Наконец, оставался открытым вопрос о том, какие земли должны были объединяться в общий фонд, предназначенный для последующего распределения.

Из «Наказа» следовало, что он составлялся из крестьянских наделов и конфискованных имений, и уже из общей массы земли должны нарезаться новые наделы. Однако отстаивавшие интересы более обеспеченных крестьян эсеры часто выступали за то, что земля, которая уже находится в индивидуальном пользовании крестьян, должна остаться в неприкосновенности, а перераспределять нужно лишь конфискованную помещичью землю. На практике все эти вопросы решали местные органы власти – земельные отделы Советов, и от их состава зависело, чьи партийные установки и насколько твердо они готовы были воплощать. Все эти подспудные противоречия вышли наружу весной – летом 1918 г., когда большевики вынуждены были прибегнуть к непопулярным мерам при решении продовольственной проблемы.

Кризис промышленного производства с неспособностью навести порядок в экономике был одной из главных причин падения как самодержавия, так и Временного правительства. Решать эти задачи пришлось Советскому правительству. Предоктябрьские представления большевиков о приоритетах экономической политики сформулированы Лениным в брошюре «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» (опубликована в середине октября 1917). Он считал, что необходимы: национализация банков и крупных торговых и промышленных синдикатов (сахарного, угольного, железного, нефтяного и пр.); отмена коммерческой тайны; принудительное объединение мелких предприятий в союзы с целью облегчения контроля; регулирование потребления. При этом национализация не означала конфискацию предприятий, а предполагала «контроль, надзор, учет, регулирование со стороны государства, установление правильного распределения рабочих сил в производстве и распределении продуктов». Важное место в этой схеме отводилось и рабочему контролю, понимание которого в 1917 г. претерпело изменения.

Необходимость регулирования производства (в смысле бесперебойной работы, предотвращения закрытия предприятий ) и распределения продуктов (для их регулярного поступления, предотвращения голода) в условиях военной экономики была объективно необходима и признавалась ведущими политическими силами. Однако государственного регулирования наладить не удалось: созданные правительством Керенского Экономический совет и Главный экономический комитет не обладали для этого ни властью, ни должной инициативой. В то же время стихийно возникшие по инициативе снизу в марте 1917 г. органы рабочего контроля, продемонстрировали свою жизнеспособность. Весной и летом требование рабочего контроля со стороны социалистических партий означало регулирование экономических и социальных отношений с учетом интересов всех социальных групп, что осталось лишь лозунгом. Однако численность низовых органов рабочего контроля (фабзавкомов) росла, они все активнее вмешивались в деятельность своих заводов, и осенью 1917 г., подобно стихийному захвату земли крестьянами, стали применять это к промышленным предприятиям, что вело к конфликтам с предпринимателями. Между тем Ленин накануне революции рассматривал рабочий контроль в более широком контексте, включал в это понятие совместную деятельность предпринимателей и рабочих по поддержанию производства.

Октябрьский переворот не только не остановил, но и усилил анархо-синдикалистские тенденции. Рабочие не просто вмешивались в деятельность предприятий, но проникались убеждением, что отныне промышленный аппарат страны принадлежит им, и они могут управлять им в своих интересах. Часто фабзавком от имени рабочих брал власть на предприятии в свои руки. Не обладая, однако, необходимыми экономическими и техническими знаниями, рабочие были неспособны поддерживать нормальную деятельность предприятия, используя оказавшиеся в их распоряжении ресурсы на элементарное их «проедание».

14 ноября 1917 г. ВЦИК принял Декрет о рабочем контроле. Документ был ориентрован на то, чтобы обуздать анархические тенденции и нормализовать производственные процессы. Именно поэтому в нем указывалось, что рабочий контроль учреждается «в интересах планомерного регулирования народного хозяйства». Декрет содержал чрезвычайно важный пункт об отмене коммерческой тайны, что устраняло одну из важнейших составляющих традиционных рыночных отношений. Ответственными за реализацию документа объявлялись как владельцы, так и рабочие предприятия. Первоначально предполагалось создание системы Советов рабочего контроля (в городах, губерниях и т.д.), которая напоминала бы политическую систему Советов и увенчивалась Всероссийским Советом рабочего контроля. В измененном виде эта идея была реализована в форме создания Высшего Совета Народного Хозяйства (ВСНХ). Соответствующий декрет от 5 декабря определял его цель – «организация народного хозяйства и государственных финансов». Новый орган должен был «согласовывать и объединять» деятельность как местных, так и центральных учреждений экономического плана. В него должны были входить члены Всероссийского Совета рабочего контроля, представители всех наркоматов, а также эксперты (с правом совещательного голоса). Несколько дней спустя Ленин констатировал, что «от рабочего контроля мы шли к созданию Высшего совета народного хозяйства». Создавались и местные – городские, губернские – совнархозы.

В числе прочих на ВСНХ возлагалась функция конфискации, секвестирования и принудительного синдицирования предприятий. Продолжена была широкая национализация промышленности. В ноябре 1917 – марте 1918 г. на территории 31 губернии у прежних владельцев было изъято 836 промышленных объектов. Как отмечал впоследствии А. И. Рыков, в то время национализация «производилась независимо от вопросов снабжения, от хозяйственных соображений, а исходя исключительно из необходимости непосредственной борьбы с буржуазией». Современники выделяли «карательную» и «стихийную» национализацию. В первом случае речь чаще шла о нежелании хозяев сотрудничать с новой властью и об угрозе закрытия важных предприятий; такие акты чаще принимались центральными властями. Во втором – об инициативе рабочих на местах. В первые месяцы существования Советской власти доминировала «стихийная» национализация.

В первые месяцы были предприняты решительные шаги к изменению отношений в денежно-финансовой сфере. Первым поручением, полученным председателем ВСНХ, был контроль за захватом Государственного банка. Это произошло 14 декабря 1917 г. Одновременно в тот же день отряды вооруженных рабочих, матросов и солдат заняли помещения частных коммерческих банков и кредитных учреждений. Изъяты были ключи от кладовых, сейфов индивидуального пользования, наложен арест на банковскую документацию. Вечером 14 декабря, постфактум, ВЦИК оформил эти акты своим декретом. Тогда же постановлением СНК «О ревизии стальных ящиков» все находящееся в сейфах золото конфисковывалось в общегосударственный фонд, а в случае неявки владельцев в трехдневный срок все их средства подлежали конфискации «в собственность народа».

Чуть ранее (7 декабря) ВЧК получил от СНК поручение взять на учет состоятельных граждан в связи со следующим его постановлением: «Лица, принадлежащие к богатым классам (т.е. имеющие доход в 500 руб. в месяц и свыше, владельцы городских недвижимостей, акций и денежных сумм свыше 1000 руб.), а равно служащие в банках, акционерных предприятиях, государственных и общественных учреждениях, обязаны в трехдневный срок представить в домовые комитеты в трех экземплярах заявления, за своей подписью и с указанием своего адреса, о своем доходе, своей службе и своих занятиях». Эти лица должны были обзавестись потребительско-рабочими книжками, в которые надлежало еженедельно вносить записи о своих доходах и расходах. Указом от 23 декабря 1917 г. прекращались платежи дивидендов по акциям и паям частных предприятий, сделки с ценными бумагами. Банковское дело объявлялось монополией государства в лице «единого народного банка». При этом делались оговорки о готовности соблюсти интересы «мелких трудящихся собственников», что в условиях общего подрыва кредитно-финансовой системы было трудно выполнить.

1 января 1918 г. СНК принял Декрет об аннулировании государственных займов (подтвержден Декретом ВЦИК от 21 января). Проблема решалась резко и безоговорочно: недействительными объявлялись все государственные займы – внутренние и внешние, «заключенные правительствами российских помещиков и российской буржуазии». К тому моменту государственный долг составлял гигантскую сумму в 50 млрд руб., в том числе 12 млрд – иностранный. Этот шаг советского правительства не только подорвал позиции российских собственников, но имел и крайне отрицательный международный резонанс (проблема выплаты «тех» долгов обсуждается Российской Федерацией и поныне). Отражая специфику периода, Ленин характеризовал политику до марта 1918 г. как «красногвардейскую атаку на капитал».

 

ПРИХОД К ВЛАСТИ БОЛЬШЕВИКОВ И ВНЕШНИЙ МИР

Международная деятельность большевиков в первые месяцы пребывания у власти направлялась на решение главной, с их точки зрения, задачи – стимулирование мировой революции. Достичь этой цели предполагалось через использование нетрадиционных для дипломатии методов: отказа от тайной дипломатии, отстранения от власти буржуазии и решения вопроса о мире трудящимися массами, интернационального взаимодействия и взаимопомощи трудящихся в установлении мира и совершении революции. В соответствии с этими представлениями установление подлинно демократического выхода из войны было неотделимо от революционного преобразования общества. Поэтому внешняя политика понималась не как инструмент отстаивания национально-государственных интересов страны, а как средство осуществления идеи пролетарского интернационализма, который стал главным принципом внешней политики Советской власти в первые годы ее существования. Исходя из такого видения международной обстановки, строилась и конкретная деятельность РСДРП(б), Совнаркома и Народного комиссариата иностранных дел (НКИД). О значимости этого направления политики свидетельствовало то, что НКИД возглавил «большевик № 2» – Л. Д. Троцкий.

Первым внешнеполитическим актом был Декрет о мире. Документ, призванный стимулировать революционные процессы в Европе, произвел сильное впечатление на правящие круги и трудящиеся массы воюющих стран. Он содержал, во-первых, призыв заключить всеобщий демократический мир без аннексий и контрибуций; во-вторых, был обращен как к правительствам, так и к народам, которые должны были стать самостоятельными субъектами борьбы за выход из войны.

Предложение заключить мир без территориальных претензий не могло вызвать поддержки правящих кругов воюющих стран. Это означало бы отказ от целей, которые были причиной войны, а согласие с большевистскими предложениями было бы равнозначно признанию бессмысленности тягот и жертв 1914–1917 гг. Кроме того, обе воюющие коалиции в конце 1917-го рассчитывали на успех в 1918 г. Важное место в их планах занимала и Россия. Державам Антанты было жизненно необходимо сохранить ее участие в войне, так как она оттягивала на себя огромные германские силы. Цели истощенной войной на два фронта Германии были противоположными. Еще летом 1917-го она дважды предлагала Временному правительству заключить мир на достаточно почетных для России условиях. Предложение же большевиков давало кайзеру шанс завершить военные действия на Востоке и обрушить всю мощь на западный фронт.

Большевики рассчитывали использовать эти противоречия и взорвать обстановку в воюющих странах. Огромное значение придавалось агитации и пропаганде, обращениям и воззваниям к рабочим и особенно солдатам противостоящих армий. 9 ноября 1917 г. в России и за рубежом было распространено обращение «Радио всем», подписанное Лениным и Крыленко. Фронтовым армейским комитетам предписывалось выбирать «тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем». Обращение встретило широкую поддержку в армии, противостоящие части стали заключать «солдатские миры», и к середине ноября 20 дивизий из 125 заключили перемирие в письменной форме, а большинство остальных договорились о прекращении огня.

Важную роль в стимулировании революции, по представлениям большевиков, должна была сыграть публикация тайных договоров, заключенных «империалистическими» державами. Касаясь преимущественно раздела сфер влияния и территориальных изменений народов «колониальных и зависимых» стран, они осуществлялись тайно за их спиной. Обнародование этих документов должно было призвана разоблачить истинные цели войны, вызвать взрыв недовольства среди рабочих Европы и подтолкнуть выступления в колониях. Именно поэтому сразу же после создания НКИД в числе центральных направлений в его работе были выявление и публикация соглашений, заключенных царским и Временным правительствами с другими великими державами. Всего до конца 1917 г. получили огласку более 100 таких документов. Их появление в прессе сопровождалось широкой агитационной работой, во многом ориентированной на зарубежных читателей.

Однако стремление большевиков посадить за стол переговоров о перемирии представителей всех воюющих держав не увенчалось успехом. Государства Антанты игнорировали неоднократные предложения советского правительства, которое вынуждено было начать сепаратные встречи с державами Четверного союза. Российскую делегацию на переговорах в Брест-Литовске возглавляли большевики А. А. Иоффе (руководитель делегации), Л. Б. Каменев, Г. Я. Сокольников; левые эсеры А. А. Биценко и С. Д. Масловский. Первый тур продолжался с 20 ноября по 1 декабря 1917 г. и закончился подписанием перемирия на срок до 1 января 1918-го. Второй тур переговоров начался 12 декабря. В основу программы советской делегации легла декларация, которая предусматривала вывод войск с оккупированных территорий, предоставление политической самостоятельности лишившимся ее народам, отказ от контрибуций, а также право свободно распространять революционную литературу.

Германская сторона не решилась открыто выступить против предоставления народам права на самоопределение, но пошла по пути реализации концепции «косвенной аннексии». Она предусматривала предоставление права на политическое самоопределение народам России, проживавшим на оккупированных немцами территориях. На деле это означало создание новых «свободных», но подконтрольных Германии стран. Фактически от России отторгались 18 губерний. Отказав в праве провоза литературы и листовок в Германию, немцы согласились на ее провоз из России во Францию и Англию.

Третий раунд переговоров начался 27 декабря 1917 г. Советскую делегацию возглавил уже сам нарком Л. Д. Троцкий. В этот день Германия заявила, что поскольку державы Антанты не присоединились к переговорам, немецкая сторона считает себя свободной от советской формулы мира – без аннексий. Перед Троцким встала исключительно сложная задача: сделать как можно меньше уступок Германии при подготовке мирного договора, используя при этом переговоры для разоблачения германского империализма в глазах мирового общественного мнения. Вторую задачу нарком выполнял успешно, почти ежедневно в заявлениях и декларациях остро критически освещая ход переговоров и агитируя в пользу революции (в одном из обращений он призывал немецких солдат убивать своих офицеров, если те поведут их на бойню). Троцкий, однако, не был готов взять на себя ответственность за решение территориального вопроса и выехал в Петроград по вызову ЦК РСДРП (б) для обсуждения создавшегося положения.

К началу января 1918 г. большевики столкнулись с ситуацией, когда развитие событий существенно отличалось от их недавних прогнозов. Как отмечал один из членов брестской делегации историк М. Н. Покровский, изначально общей установкой было «тянуть» переговоры, а при удобном случае и разорвать их, при этом «деловая сторона переговоров не могла интересовать большевиков». Также подходил к ним и Троцкий: вести «революционную внешнюю политику» в Бресте, а потом «закрыть лавочку», перестать играть в переговоры с буржуазными правительствами и перейти к методам революционной войны для достижения социализма в Европе с помощью России. (На переговорах Иоффе не постеснялся прямо заявить одному из руководителей немецкой делегации: «Я надеюсь, мы сумеем поднять революцию в вашей стране».)

Накануне прихода к власти большевики даже не обсуждали возможность конструктивного взаимодействия с правительствами буржуазных государств. А через два месяца после Октября российские левые социалисты вынуждены были не только контактировать с одним из самых консервативных режимов Европы, но и не имели сил противиться его требованиям, унизительным и с революционной, и с патриотической точек зрения. Именно поэтому вопрос о возможности мира с Германией в середине января 1918 г. вызвал острейшую полемику и даже раскол как в большевистской партии, так и в Советах.

Ленин полагал, что мирный договор нужно подписать немедленно, дабы не спровоцировать Германию на возобновление военных действий против ставшей фактически недееспособной русской армии. Главное – ценой любых потерь сохранить островок уже существующей пролетарской власти, который можно использовать как будущий плацдарм ее утверждения в других странах. Однако партийное и советское большинство стояло на иных позициях. (Их сторонников стали называть «левыми коммунистами», главным идеологом которых был Н. И. Бухарин).

«Левые коммунисты» были искренне убеждены в том, что, невзирая на состояние армии, с Германией нужно вести «революционную войну», которая должна стать детонатором европейской революции. Ставя идею международной пролетарской солидарности выше возможности сохранения власти пролетариата в России, бухаринцы готовы были согласиться на падение Советской власти в центре и отойти далеко в глубь российской территории, где, по их мнению, немецкая армия «завязнет». Там, как они полагали, повсеместно стихийно вспыхнет народная война рабочих и крестьян, которую они будут вести за каждую фабрику, каждое село. Ленин называл такую позицию «странной и чудовищной».

Не считал возможным подписать мир с «немцами» и Троцкий, который не причислял себя к «левым коммунистам» и не выступал за ведение революционной войны. Объединяла же их позиции твердая уверенность в том, что германский пролетариат вот-вот поддержит русскую революцию, и его нужно немножко «подтолкнуть». Троцкий предлагал «попытаться поставить немецкий рабочий класс и немецкую армию перед испытанием: с одной стороны, рабочая революция, объявляющая войну прекращенной; с другой стороны, гогенцоллернское правительство, приказывающее на эту революцию наступать».

Соотношение трех позиций ярко продемонстрировало совещание партийного руководства 8 января 1918 г., где за предложение Ленина проголосовали 15, Троцкого – 16, а Бухарина – 32 человека. Компромиссное решение достигнуто на заседании ЦК партии 11 января. По настоянию Ленина, было решено «всячески затягивать подписание мира», по предложению Троцкого – «в случае немецкого ультиматума объявить войну прекращенной, но мира не подписывать». При этом Троцкий получил от Ленина устную инструкцию подписать мирный договор в случае угрозы Германии возобновить военные действия.

17 января Троцкий вернулся в Брест-Литовск, где 18 января Германия ужесточила свою позицию. Она предъявила российской делегации карту с обозначенной на ней линией, за которую большевики должны были отвести свои войска. Немцы не скрывали, что она «проведена в соответствии с военными соображениями». России предписывалось отказаться от территории площадью в 150 тыс. кв км, что составляло примерно треть ее европейской части. Троцкий продолжал «тянуть время», однако 27 января страны Четверного союза подписали в Брест-Литовске сепаратный договор с Украинской Центральной Радой, власть которой к тому времени была уже фактически свергнута войсками Красной Армии. Германский блок гарантировал Раде помощь против большевиков, а советской делегации в тот же день был предъявлен ультиматум. Под угрозой возобновления военных действий, от России потребовали, помимо обозначенных 18 января, отказаться еще от ряда северных и прибалтийских территорий. В этих условиях 28 января Троцкий довел до сведения Германии, что Советская Россия договор о мире подписывать не будет, войну прекращает, а армию демобилизует. В ответ советской делегации было заявлено, что в случае неподписания мира, договор о перемирии теряет свою силу и Германия возобновит военные действия. После этого Троцкий отбыл в Петроград, а 29 января Главковерх Н. В. Крыленко сообщил командованию фронтов о прекращении войны, демобилизации и «уводе войск с передовой линии».

Осведомленное о печальном состоянии русских армий немецкое командование отдало приказ о переходе в наступление, которое началось через неделю, 18 февраля. (26 января 1918 г. принято решение о переходе на новый календарь, и февраль в России начался не с первого, а с 14 числа.) Вечером того же дня на экстренном заседании ЦК РСДРП (б) Ленину большинством в два голоса (7 – за, 5 – против, 1 – воздержался) удалось склонить соратников к заключению мира. О готовности сделать это Германию известили 19 февраля, однако та продолжала наступление, почти беспрепятственно захватывая все новые территории. Только 22 февраля немцы согласились на мир, предъявив более жесткий ультиматум, ответить на который предстояло в течение 48 часов. В Петрограде же продолжалась борьба между сторонниками и противниками этого мира. О неприятии условий договора заявило большинство членов ВЦИК, «левые коммунисты» вновь выступили против, а Бухарин вышел из состава ЦК и оставил пост редактора «Правды». Возник острейший политический кризис. Только пригрозив выйти из состава правительства, Ленин 23 февраля склонил членов ЦК принять германский ультиматум (7 – за, 4 воздержались). В Брест-Литовск выехала делегация в составе Г. Я. Сокольникова (председатель), Г. В. Чичерина, Г. И. Петровского, Л. М. Карахана. 3 марта от лица советского правительства они подписал продиктованный немцами документ.

Страсти, однако, по-прежнему бурлили, и специально для обсуждения подписанного мирного договора был созван VII Экстренный съезд РСДРП (б), работавший 6–8 марта 1918 г. Ленину вновь с трудом удалось убедить делегатов принять нужную резолюцию, однако «левые коммунисты» голосовала против, будучи уверенными, что ущерб, наносимый договором международной революции и экономике самой России, несравним с пользой от мирной передышки. Окончательно Брестский мир ратифицировал 15 марта IV Чрезвычайный съезд Советов.

Ленин называл этот мир «похабным». Согласно его условиям, от России отторгались Прибалтика и часть Белоруссии. На Кавказе к Турции отходила часть грузинских земель. Россия признавала независимость Финляндии и Украины. На отторгаемых территориях до войны проживала треть населения страны, производилась примерно половина промышленной продукции. Здесь располагалась треть пахотных земель, девять десятых запасов угля, более двух третей – железной руды. Советское правительство должно было демобилизовать армию, страна практически лишились права использовать военно-морской флот, обязывалась вернуть 630 тыс. военнопленных. Согласно дополнению к Брестскому договору (подписано 27 августа 1918 г. в Берлине), советское правительство обязалось выплатить Германии контрибуцию в 6 млрд золотых марок (предполагалось, в частности, передать 240 564 кг чистого золота на сумму в 1,5 млрд золотых марок, до начала ноябрьской революции в Германию прибыли первые два эшелона с 93 535 кг чистого золота). Договор имел огромные внутренние и международные последствия.

 

МИРНАЯ ПЕРЕДЫШКА ВЕСНЫ 1918

В экономике она ознаменовалась переходом от «красногвардейской атаки на капитал» к национализации крупной промышленности. Заключение Брест-Литовского договора и обретение мирной передышки выявили в полной мере картину разрухи и хаоса, которая характеризовала состояние российской экономики к весне 1918 г. На дооктябрьские трудности управления наложились последствия стихийной национализации, введения рабочего контроля, национализации банковского дела. Следствиями нарушения сложившихся связей стали массовое закрытие крупных предприятий, усиление безработицы, которая, в соединении с продовольственным кризисом, создавала взрывоопасную ситуацию. В этих условиях главными задачами правительства становятся наведение порядка в экономике, восстановление бесперебойной работы промышленности и обеспечение население продовольствием. Добиться этого предполагалось через установление максимального контроля за производством и распределением продуктов. Как отмечал Ленин, в течение первого периода лозунг «Грабь награбленное!» был совершенно правильным, во втором – девиз должен быть другим: «Награбленное сосчитай и врозь его тянуть не давай, а если будут тянуть к себе прямо или косвенно, то таких нарушителей дисциплины расстреливай!».

В этой связи ставилась задача доведения до конца национализации промышленности. В отличие от предшествующего периода, теперь она должна была носить не карательный, а планомерный характер, переводу в собственность государства подлежали лишь подготовленные для этого отрасли. Такая национализация преследовала цель повышения производительности труда. Однако относительно того, как перейти к решению созидательных задач революции, в руководстве РКП(б) не было единства. Между «левыми коммунистами» и сторонниками более умеренных взглядов разгорелись споры о взаимоотношениях революционного правительства с лидерами (собственниками и управленцами) капиталистической промышленности. «Левые» выступали за общую «социализацию» крупной промышленности и осуждали соглашения с «капитанами промышленности», поскольку возникающие при этом объединения (тресты, синдикаты) вели не к социализму, а к государственному капитализму. Они полагали, что заинтересованной инициативы органов «рабочего контроля» будет вполне достаточно для нормализации экономической жизни. Напротив, Ленин приходит к выводу о возможности и желательности в условиях России использовать госкапитализм как переходную ступень к социализму. (Под государственным капитализмом он понимал высококонцентрированную и монополизированную экономику, фактическое управление которой осуществляется капиталистами; при этом номинально сохранялась частная собственность, строгий контроль над которой осуществляет пролетарское государство.)

Вождь большевиков постоянно обращал взор в сторону Германии. «Да, учись у немца!» – писал Ленин. По его мнению, к началу 1918 г. история породила «две разрозненные половинки социализма»: политическая революция произошла в России, а экономическая организация имелась в Германии. Немец воплощает «начало дисциплины, организации, стройности, стройного сотрудничества на основе новейшей машинной индустрии, строжайшего учета и контроля». Поэтому задача российских социалистов в ожидании мировой революции «учиться государственному капитализму у немцев, всеми силами перенимать его, не жалеть диктаторских приемов для того, чтобы ускорить это перенимание еще больше, чем Петр ускорял перенимание западничества варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства».

К середине мая 1918 г. полемика завершилась без решающей победы «левых» или «умеренных»: с одной стороны, не было налажено сотрудничество с «капиталистами», с другой – был взят курс на централизацию управления и ужесточение контроля. Начало национализации целых отраслей было положено еще в период «красногвардейской атаки на капитал». 23 января 1918 г. Декретом СНК в госсобственность перешел морской и речной торговый флот, затем были национализированы крупнейшие частные железные дороги. В апреле введена монополия внешней торговли. 2 мая декретом СНК национализирована сахарная промышленность. Вопрос об организации управления промышленностью был предметом специального рассмотрения на I Всероссийском съезде Советов народного хозяйства (проходил в конце мая – начале июня 1918 г. и рассматривался как хозяйственный парламент). В его резолюции прямо говорилось о необходимости «перейти к национализации отраслей промышленности и в одну из первых очередей – металлообрабатывающей и машиностроительной, химической, нефтяной и текстильной. Проведение национализации должно быть лишено случайного характера и может проводиться исключительно или ВСНХ или СНК по заключению ВСНХ».

Однако вскоре процесс перевода в госсобственность отраслей экономики происходит уже под влиянием преимущественно неэкономических факторов. В июне 1918 г. идет стремительная эскалация гражданской войны, потребовавшая ужесточения контроля за производством и ресурсами. Кроме того, в это время германские компании начали в широких масштабах скупать акции российской тяжелой промышленности, что потенциально могло вызвать германское вмешательство против национализации. С учетом всех этих обстоятельств СНК 28 июня 1918 г. поспешил издать декрет о национализации всех важных отраслей промышленности.

 

УХУДШЕНИЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО СНАБЖЕНИЯ И ВВЕДЕНИЕ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ДИКТАТУРЫ

Огромное влияние на социально-политическое развитие страны оказывало состояние продовольственного обеспечения городского населения. В основе продовольственного кризиса зимы – весны 1918 г. были связанные с общими последствиями четырехлетней мировой войны причины и результаты проводимой после октября 1917 г. политики.

Перестройка промышленности на выпуск военных заказов привела к сокращению производства гражданской продукции (в том числе товаров для деревни) и как следствие, к их подорожанию. В свою очередь, крестьянство уменьшило поставки продовольствия на рынок, что обострило проблему снабжения городов. Нормальный товарооборот между городом и деревней нарушился, и требовались государственно-административные рычаги для его поддержания на элементарно необходимом уровне. В аналогичных условиях в Германии еще 25 января 1915 г. был принят закон о хлебной монополии. Государство контролировало производство, обмен, устанавливало твердые цены, отбирало весь продукт. Нормировалось не только распределение промышленного сырья, но и потребление людей через систему карточек и пайков. В стране вводилась трудовая повинность, свободная торговля большинством товаров была свернута. И хотя уровень потребления продуктов питания в сравнении с довоенным временем снизился в 2–3 раза, население практически не испытывало перебоев в снабжении. В России же ничего этого не было сделано, и продовольственные трудности сыграли свою роль как при падении самодержавия, так и при отторжении политики Временного правительства осенью 1917 г.

Приход к власти большевиков и последовавшая «красногвардейская атака на капитал» еще более сократили возможности нормализации товарообмена с деревней. Ситуацию усугубили усложненные с конца 1917 г. связи с производящей зерно Украиной, которая после заключения Брестского мира оказалась в зоне германского влияния. Все это привело к тому, что в конце 1917 – первой половине 1918 г. централизованные заготовки зерна постоянно сокращались: в ноябре этот показатель составил 641 тыс. т, в декабре – 136, в январе 1918 г. – 46, в апреле – 38, а в июне – только 2 тыс. т. В некоторых промышленных центрах положение было тяжелым уже зимой 1917–1918 гг. В январе раздавались отчаянные призывы правительства: «Хлеба, хлеба, хлеба!!! Иначе Питер может околеть».

Первоначально нехватку продовольствия связывали с саботажем торговцев и лавочников. Для поиска спрятанного зерна формировали специальные отряды. Но их рейды, обыски у «спекулянтов» и стихийные «реквизиции у буржуев» не могли решить проблему. А имевшие зерно крестьяне не хотели везти его в города и сдавать по твердым ценам, которые не шли ни в какое сравнение со свободными. Однако те социальные группы, на которые опирались большевики, не были в состоянии покупать продовольствие по этим ценам. Вот почему задача изъятия продовольствия внеэкономическими средствами встала перед правительством уже в январе 1918 г.

31 января 1918 г. СНК назначил освободившегося от переговоров в Брест-Литовске Троцкого председателем Чрезвычайной комиссии по продовольствию и транспорту. Он ввел строгие меры борьбы со спекуляцией, установил расстрел «мешочников» на месте в случае их сопротивления, организовал формирование вооруженных отрядов для реквизиции продовольствия.

В марте 1918 г. была предпринята попытка извлечения из деревни продовольствия путем налаживания товарообмена. В условиях разрыва традиционных хозяйственных связей и обесценивания денег крестьянин мог пойти на сдачу хлеба непосредственно в обмен на промышленные товары. СНК принял 26 марта соответствующий декрет. Однако вскоре стало очевидно, что и товарообмен провалился. Во-первых, для этого не оказалось достаточного фонда товаров, способных заинтересовать крестьянина. Во-вторых, практически отсутствовал местный аппарат для его осуществления: прежние органы местного самоуправления (земские, думские и т.п.) к тому времени были почти везде ликвидированы, а у Советов своих распределительных механизмов еще не было. И, в-третьих, сказалась классовая нацеленность этого, казалось бы, экономического мероприятия: имеющиеся товары подлежали распределению среди всех крестьян (волости, района), а не только тех, кто сдал продукты.

К началу мая 1918 г. проблема продовольственного снабжения выходит на первый план в крупных промышленных центрах – потребляющих губерниях Северо-Запада, Центрально-промышленного района и Урала. Даже в Петрограде и Москве запасов муки порой оставалось на два-три дня. В этих условиях начинается новый этап политики большевиков в отношении деревни, связанный с введением продовольственной диктатуры. 9 мая 1918 г. ВЦИК одобрил Декрет «О предоставлении Народному Комиссариату Продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими». В нем констатировалось, что период убеждения и уговоров держателей хлеба закончился, а ситуация диктует необходимость перехода к насильственному изъятию продовольствия: «На насилие владельцев хлеба над голодающей беднотой ответом должно быть насилие над буржуазией».

Несколько дней спустя Ленин призывает рабочих «спасти революцию» организацией «продовольственных отрядов», говорит о важности массового «крестового похода» передовых рабочих, способных выступить руководителями деревенской бедноты. 20 мая 1918 г. глава государства Я. М. Свердлов развил эти идеи: «Мы должны самым серьезным образом поставить перед собой вопрос о расслоении в деревне, о создании в деревне двух противоположных враждебных сил, поставить перед собой задачу противопоставления в деревне беднейших слоев кулацким элементам. Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримых враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая недавно шла в городах… только в том случае мы сможем сказать, что мы и по отношению к деревне сделали то, что смогли сделать для городов».

В декрете от 27 мая 1918 г. предусматривалось создание продовольственных отрядов и конкретизировались их задачи. Они должны были, с одной стороны, содействовать изъятию продовольственных запасов, с другой – организовать трудовое крестьянство против кулаков. С этой целью декретом от 11 июня 1918 г. предусматривалось создание комитетов деревенской бедноты (комбедов). Их формировали местные Советы при непременном участии продотрядов. В состав комбедов могло быть избрано сельское население, за исключением «заведомых кулаков и богатеев, хозяев, имеющих излишки хлеба или других продовольственных продуктов, имеющих торгово-промышленные заведения, пользующихся батрацким или наемным трудом и т.п.» За содействие изъятию излишков участники комбедов часть конфискованной продукции вначале получали бесплатно, а затем – по льготным ценам.

 

ГОСУДАРСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ. ПРИНЯТИЕ ПЕРВОЙ СОВЕТСКОЙ КОНСТИТУЦИИ

Весной 1918 г. произошли заметные изменения в государственно-политическом развитии страны. Заключение Брестского мира изменило отношения большевиков с их партнерами по правительственной коалиции – левыми эсерами. Первоначально они поддерживали переговоры с Германией, но оказались не готовы к заключению сепаратного мира, который, по их мнению, отодвигал перспективы мировой революции. В вопросе о ее судьбе в России левые эсеры стояли на полуанархических позициях: их не смущало отсутствие армии для ведения революционной войны, поскольку они считали, что революция – дело не армий, а масс. Поэтому их лозунг был: «Не война, но восстание!» – и оно должно было, по их мнению, повсеместно вспыхнуть в случае германо-австрийской оккупации.

На IV (Чрезвычайном) Всероссийском съезде Советов левоэсровская фракция голосовала против ратификации мира и отозвала своих наркомов из правительства. При этом было заявлено, что партия обещает Совнаркому «свое содействие и поддержку». Разрыв, однако, был неполный: левые эсеры остались во ВЦИК, входили в коллегии наркоматов, работали в других учреждениях. Левые эсеры составляли треть коллегии ВЧК и такую же часть ее отрядов. Колебания партии в полной мере проявились на ее съезде, созванном 17 апреля 1918 г. в Москве. К числу противоречий с большевиками были отнесены вопросы о мире, социализации земли, об узурпации правительством прав ВЦИК, функции которого были сведены к формальному утверждению декретов. Делегаты не поддерживали большевистские идеи демократического централизма, требовали большей свободы творчества на местах. Специально подчеркивалось, что Советы должны быть проводниками «диктатуры пролетариата и трудового крестьянства», которое называлось «самым сильным отрядом восставшей армии трудящихся России». Не ставя под сомнение власть Советов, участники съезда выступали против ее использования как орудия только большевистской политики.

Противоречия левых эсеров и большевиков резко обострились в мае – июне 1918 г., после принятия декретов о продовольственной диктатуре и комбедах. Левые эсеры были против диктатуры в продовольственном деле, а идее его централизации Наркомпродом противопоставляли децентрализацию, предлагая передать осуществление продовольственной политики местным Советам. Эсеры были против развязывания гражданской войны в деревне. Лидеров партии смущало, что в официальных документах фигурировали не только «кулаки» и «деревенская буржуазия», но и «держатели хлеба». Они не без оснований опасались, что декреты ударят не только по кулаку, против чего никто не возражал, но и по среднему, мелкому крестьянству: документ обязывал каждого «владельца хлеба» сдать его, а «всех, имеющих излишек хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты», объявлял «врагами народа». Левые эсеры негативно отнеслись и к созданию комбедов, называя их «комитетами лодырей».

Откровенно негативным к правлению большевиков было отношение правых эсеров и меньшевиков. Они считали необходимым восстановить в правах Учредительное собрание, осуждали подписание Брест-Литовского мирного договора, выступали против проводившейся большевиками экономической политики. Оставаясь до лета 1918 г. легальными оппозиционерами, эти партии использовали социально-экономические трудности и ошибки новой власти для укрепления своих позиций. Большим успехом оппозиционные социалистические партии пользовались среди участников так называемого «движения уполномоченных». В нем участвовали выборные представители предприятий, на которых коллективы возложили защиту своих экономических и политических интересов перед властями. Сторонники движения дистанцировались как от традиционных профсоюзов, так и от государственных органов управления. Движение зародилось в Петрограде, затем распространилось на Центральный промышленный район. Летом 1918 г. предполагалось созвать Всероссийскую конференцию уполномоченных, но большевики арестовали активистов движения и не позволили реализовать задуманное.

Обобщающим показателем снижения популярности большевиков после нескольких месяцев пребывания у власти были итоги перевыборов Советов в апреле – мае 1918 г. Во многих местных Советах в крупных городах меньшевики и эсеры одержали победу. Они превзошли большевиков в Костроме, Рязани, Твери, Ярославле, Туле, Орле, Воронеже, Тамбове, Вологде и других городах. Однако ленинцы не признали своего поражения и в большинстве случаев новоизбранные Советы были разогнаны.

Учитывая нарастание осложнений в отношениях со своими социалистическими противниками, большевики перешли в наступление. 14 июня 1918 г. голосами большевистской фракции (левые эсеры воздержались) из ВЦИК были исключены меньшевики и эсеры, что было фактическим переворотом, ибо сделать это имел право только съезд. Вслед за ними была решена участь и партии левых эсеров, которая к лету 1918 г. оставалась самой массовой (в ее состав входило не менее 300 тыс. человек). Руководство левых эсеров попыталось добиться перемен большевистской политики на V Всероссийском съезде Советов (работал 4–10 июля 1918 г. в Москве). Однако располагавшим на съезде 30% голосов делегатов левым эсерам сделать этого не удалось. Тогда они прибегли к популярной в их партии форме давления – политическому террору. Эту позицию поддержал ЦК партии.

6 июля левый эсер Я. Г. Блюмкин застрелил германского посла Мирбаха. Эта акция не была антисоветским мятежом. «Единственная цель июльского восстания, – вспоминал впоследствии один из его участников, – сорвать контрреволюционный Брестский мир и выхватить из рук большевиков партийную диктатуру, заменив ее подлинной Советской властью». Однако выступление было плохо подготовлено организационно и не имело четкого плана. Лишь вечером 6 июля, задним числом, левоэсеровский ЦК одобрил шаг Блюмкина. Сам он после теракта укрылся в отряде ВЧК, которым командовал левый эсер Д. И. Попов. Явившийся туда с требованием выдать виновников Дзержинский был задержан, а вслед за ним изолированы еще около 30 коммунистов. По телеграфу в различные города были разосланы телеграммы с призывом к восстанию против германского империализма.

Произошедшее большевики использовали как повод для разгрома оппозиции. Изолирована была фракция левых эсеров на V съезде, а ее лидер М. А. Спиридонова стала заложницей. В ночь на 7 июля 4 тыс. верных большевикам латышских стрелков привели к повиновению отряд Попова, который насчитывал 600 человек. 12 участников выступления во главе с заместителем Дзержинского В. А. Александровичем были расстреляны. Эхом московских событий стало выступление в Симбирске командующего Восточным фронтом левого эсера М. А. Муравьева, которое также было подавлено.

После 6 июля большевики не позволили фракции левых эсеров участвовать далее в работе V Съезда. В партии начался раскол, охвативший как руководящие органы, так и низовые организации. Одни партийцы поддержали свой ЦК, другие перешли на сторону большевиков, третьи объявили о своей независимости. В считанные дни одна из самых массовых российских партий превратилась в конгломерат разрозненных групп и де-факто прекратила существование как единая организация. Большевики заявили, что будут сотрудничать лишь с теми эсерами, которые не поддержали свой ЦК, после чего развернулась чистка местных Советов от нелояльных левых эсеров, что свело их влияние практически к нулю. Таким образом завершилось существование Советской власти на двухпартийной основе, а Советы фактически превращались в органы однопартийной большевистской диктатуры.

Одновременно с решением сложных экономических и политических задач шла работа по конституционному закреплению произошедших после октября 1917 г. перемен. 1 апреля 1918 г. ВЦИК создал комиссию по составлению проекта Конституции. Возглавил ее Я. М. Свердлов, а в состав вошли представители фракций большевиков, левых эсеров и группы максималистов. К концу июня проект был готов и поступил в специальную комиссию ЦК РКП(б), которая работала под руководством В. И. Ленина. После доработки и утверждения Комиссией, текст Конституции единогласно принят 10 июля 1918 г. V Всероссийским съездом Советов.

Первая Конституция РСФСР носила открыто классовый характер. В ней провозглашался принцип: «Не трудящийся, да не ест»; цель государства определялась как «уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы… установление социалистической организации общества». Право защищать революцию с оружием в руках предоставлялось только трудящимся. Конституция определяла устройство государства диктатуры пролетариата, утверждала экономические основы нового строя (общественная собственность на средства производства), закрепляла федеративное устройство России. Согласно документу, вся законодательная, исполнительная власть принадлежала Советам, а принцип разделения властей отвергался как буржуазный. Высшим органом государственной власти утверждался Всероссийский съезд Советов, высшим законодательным, распорядительным и контролирующим органом между съездами – ВЦИК, который формировал правительство Республики – СНК. Органами Советской власти на местах были областные, губернские, уездные, волостные съезды Советов, городские и сельские Советы, их исполкомы. Провозглашалось строительство государственной власти на основе демократического централизма.

Основной Закон РСФСР призван был обеспечить руководящую роль рабочего класса в государстве диктатуры пролетариата. С этой целью рабочие получали значительные преимущества в сравнении с крестьянами. На съезде Советов РСФСР их представлял один человек от 25 тыс., а крестьян – один от 125 тыс. избирателей. Выборы проводились открытым голосованием, что увеличивало возможности «контроля» за ними. Кроме того, часть взрослого населения лишалась избирательных прав: к «лишенцам» относились бывшие помещики, буржуазия, чиновники старого режима, жандармы, духовенство и кулачество.

Конституция принималась в условиях, когда многопартийные ранее Советы стали однопартийно-большевистскими. Поэтому она фактически узаконила государственную власть РКП(б), хотя официально об этом не говорилось.

Несмотря на заключение Брестского мира, внешнеполитическое положение Советской России оставалось шатким и неопределенным. Практически по всему периметру Республики возникли очаги напряжения, которое в марте – мае 1918 г. становилось все более ощутимым. В Прибалтике и Белоруссии существовали марионеточные прогерманские правительства. Сами державы Четверного союза с упоением «осваивали» Украину, оккупируя все новые ее области. Не считаясь с условиями заключенного мира, германская армия заняла ряд российских территорий на юге. На Дону вокруг пятитысячной Добровольческой армии концентрировались убежденные противники большевизма. Вместе с ними против Советской власти поднималось местное казачество.

В районе Оренбурга большой свободой пользовался атаман А. И. Дутов. На Севере, в Закавказье, в Средней Азии и на Дальнем Востоке появились пока еще незначительные воинские контингенты Англии, Франции, США и Японии, вокруг которых группировались антибольшевистские силы. «Миной замедленного действия» оказался Чехословацкий корпус, части которого были растянуты от Поволжья до Дальнего Востока. Формально он был составной частью французской армии, однако и большевики боролись за влияние на чехов и словаков. Так в составе Красной Армии и был сформирован 1-й Чехословацкий революционный полк. Однако, в результате конфликта с Советским правительством «чехословаки» подняли 25 мая 1918 г. антибольшевистский мятеж и захватили важные узлы на Сибирской железной дороге. Посол Франции в России Нуланс заявил, что союзники решили начать интервенцию и «рассматривают чешскую армию в качестве авангарда союзной армии». Чехословацкий мятеж стал катализатором вооруженных восстаний против большевиков на обширной территории в Поволжье и Сибири. Военный вопрос выходил на главное место в жизни Советской Республики, начиналась крупномасштабная Гражданская война.


© Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

 
 
 
Rambler's Top100

Веб-студия Православные.Ру